Frank O'Hara

Allen Ginsberg portrait photo

Френк О'Гара

Куратор Нью-Йоркського Музею Сучасного Мистецтва. Критик мистецтва. Поет, який за словами Айлін Майлз, являв собою повну протилежність Гінзбергу. Фігура більш культова, ніж відома.


Почему я не художник.


Я не художник, я поэт.
Почему? Я думаю лучше бы мне
быть художником, но нет. Ладно,

например, Майк Голдберг
начинает картину. Я заглядываю.
Садись и угощайся, говорит
он.  Я выпиваю; мы выпиваем. Я
поднимаю взгляд. “У тебя там САРДИНЫ“.
“Да. Мне нужно там что-то“.
“О“. Я ухожу и проходят дни
и я снова заглядываю. Картина
движется дальше, и я ухожу и дни
проходят. Я заглядываю. Картина
закончена. “Где САРДИНЫ“?
Все что осталось лишь
буквы. “Было слишком много“, говорит Майк.

А я? Однажды я думал о
цвете: апельсиновый. Я написал строку
об апельсиновом. Вскоре это была
целая страница слов, не строк.
Затем другая страница. Там должно было
быть больше, не об апельсиновом, о
словах, о том как отвратителен апельсиновый
и жизнь. Дни шли. Все это только
проза, а я настоящий поэт. Мой стих
окончен и я вообще не упоминал там
апельсинового. Это двенадцать стихотворений, я назвал
их АПЕЛЬСИНЫ. И однажды в галерее
я вижу картину Майка, называющуюся САРДИНЫ.


Шаг в сторону от них


Это мой час на обед, и я иду
прогуляться мимо ветчинноцветных
такси. Сначала, ниже по тротуару
где рабочие насыщают свои грязные
блестящие торсы сандвичами
и Кока-Колой, с желтыми шлемами
на головах. Они защищают их от падения
кирпичей. Я уверен. Затем на
авеню где юбки взметаются
над коленями и вздуваются над
решетками. Солнце горячо, но
такси размешивают воздух. Я смотрю
на сделки в наручных часах. Там
кошки играют в опилках.
                                    На
Таймс Сквер, где знак
вздувает дым над головой, и выше
фонтан едва переливается.
Негр с зубочисткой стоит
в дверном проеме, вяло зазывая.
Блондинистая хористка чмокает: он
улыбается и трется подбородком. Все
внезапно гудит: сейчас 12:40
Среды.
         Неон в дневном свете - это
великое удовольствие, как Эдвин Денби
напишет, как и лампы горящие среди дня.
Я останавливаюсь на чизбургер на УГЛУ
ДЖУЛЬЕТТЫ. Джульетта Мазина, жена
Федерико Феллини, è bell’ attrice.                     . 
И шоколад соложен. Леди в
лисе в такой день запихивает своего пуделя
в такси.
          Есть несколько Пуэрто
Риканцев сегодня на авеню, которые
делают ее красивой и теплой. Первой
Банни умерла, затем Джон Латуш,
затем Джексон Поллок. Но вот
полна ли так земля как жизнь была полна их?
И кто-то ест и кто-то идет,
мимо журналов с обнаженными
и постерами БОЯ БЫКОВ и
Манхэттенского  Товарохранилища,
которое они скоро сотрут в пыль. Я
полагаю что они устроят там Арсенальную
Выставку.
             Стакан папаевого сока
и снова за работу. Мое сердце у меня
в кармане, это Стихи Пьера Реверди.